Цвета ауры

Что означает желтый цвет

 

Начнем с желтого, что означает желтый цвет и его согревающей, сияющей теплой гаммы

Поместив перед собой полотно И. Левитана «Золотая осень», вспомним прогулку по осеннему лесу в солнечный день. Пусть перед нашим мысленным взором предстанет сентябрьская кленовая аллея, освещенная солнцем. Почувствует нежно-легкое тепло его осенних лучей и энергетические потоки золотых крон. В осеннем лесу каждый лист имеет свою неповторимую, только ему присущую окраску и излучает поток теплой энергетики. Цвета их, этих потоков — от едва уловимой желтизны солнечного до граната и багрянца. Они льются на нас теплыми струями: от легкой желтизны и светло-оранжевого до темных оттенков золотого. Струи-ручейки сливаются в переливающуюся золотыми оттенками реку, чье течение омывает нас со всех сторон. Волны теплой энергетики касаются нашей ауры и мы плещемся в этом золотом энергетическом потоке.

 

 

Теперь мысленно перенесемся в лето. Полуденный зной. Палящее солнце. Мы идем босиком по песчаному пляжу. Это уходящие в даль километры золотого песка. Кажется, что все золото мира, высыпанное изо всех сокровищниц и хранилищ, лежит у наших ног. Словно падишахи, мы владеем всем этим богатством. Кристаллики-песчинки играют солнечными зайчиками. Золотые блики ослепляют нас, солнечные лучи, согревая песок, обжигают ноги. Вихри золотой энергетики — мощной, горячей, ослепляющей, обжигающей — создают вибрации в нашей энергетической оболочке, вызывая ощущение ослепительного восторга при виде этого великолепия, ощущение тепла и счастья.

Золотые волосы прекрасной Данаи, золотое руно — вожделенная мечта аргонавтов — образы древнегреческой мифологии, волнующие до сих пор. А золотые маски фараонов Египта, хранящиеся в музеях! Загадки и тайны, нераскрытые, непознанные.

Сын Солнца — Эхнатон, Фараон — золотой сокол, великий во времени могучий бык, единственный, происходящий от Ра — Солнца, правил Египтом семнадцать лет.

Солнечными могут быть не только лучи, солнечнозолотыми могут быть мысли, дела, годы правления.

Солнечно и ясно мыслят люди, творящие вокруг добро, вершащие великое и светлое, охваченные чистыми прекрасными идеями.

Трудно представить, что три тысячи лет назад, впервые в

Фараон любил и прощал и друзей, и врагов. И поэтому его города были завоеваны, казна опустела. истории человечества, в основе правления лежал принцип любви.

Смутные времена подорвали здоровье Эхнатона. Мир оказался неготовым к владычеству любви. И к новой религии двадцатилетнего правителя. В ней Бог был тепло, заключенное в Атоне — Солнце.

Атоне, несущем жизнь всему земному, согревающему всех и вся. Божество как бы впивалось в Землю теплом, создавая жизнь.

Символом религии он избрал лучезарное сияющее лицо Атона — солнечный диск с лучами, струящимися во все стороны, каждый из которых заканчивался человеческой рукой.

Тепло золотых солнечных лучей. Мы чувствуем его постоянно. И ощущение желтого цвета и его оттенков тождественно восприятию солнечного света, солнечного тепла.

? Желтый — цвет жизни, земной животворящий. Соты, наполненные медом. Правильный шестиугольник — совершенная геометрическая фигура, вылепленная из желтого воска золотистой пчелой. И цвет меда: от почти белого с легкой желтизной — липового до желто-коричневого — гречишного. Совершенство формы сот дополнено совершенством содержания: в составе меда находится половина элементов менделеевской таблицы, самых необходимых, нужных и полезных людям. Вот почему пчеловоды, в большинстве своем, являются долгожителями.

Молочной желтизной светятся деревянные дома и храмы, украшенные резьбой из липы. Древесина тоже имеет все оттенки желтого: от бледно-желтого до желто-коричневого и желто-красного — в зависимости от породы дерева. Из дерева получается многое — от крошечных бус до статуи бога-громовежца Зевса. Деревянные вещи теплы на ощупь, в них — тепло земных соков, пропитавших когда-то ствол. Родное, целебное излучение, словно от материнского молока. Успокаивающее, снимающее боль. Потому что все мы — дети Земли: и дерево, и человек.

Море колосьев на картине И. Шишкина «Рожь». Волны пшеничного хлеба. Желтизна спелых хлебов. Солнечным светом напоен каждый колос, каждое зернышко. Хлеб, без которого человек не может жить. Который — «всему голова». Он тоже имеет оттенки желтого: от колоса, струящегося на поле, до румяной булки на столе.

Полуденный зной, безбрежность пшеничных полей. Жницы, их лица, словно светящиеся от гордости за свой труд, — главный на земле — полотна русского художника А. Венецианова. Люди у него никогда не выглядят уставшими и недовольными, их позы и жесты полны внутреннего достоинства, сознания собственного величия, величия труда крестьянина, кормящего хлебом весь род людской. Золотятся поля, загорелые лица русских крестьянок словно светятся отраженным светом Земли и Солнца, спелых колосьев. Нелегкий труд пахаря и земледельца воспет художником на его картинах «Жница», «На жатве. Лето» и других. Поэзия спелого колоса, поэзия труда, поэзия цвета желтеющих хлебов и полуденного зноя.

Совсем другой — серебристо-желтый цвет — льется на нас при звуках «Лунной сонаты» Бетховена. Фортепьянная музыка звучит серебряными колокольчиками, уносится ввысь из-под невесомых пальцев пианиста. В ней можно раствориться, прильнуть щекой к ее серебристо-желтому облаку. Легко, светло, невесомо.

Но, если сложно включить «Лунную сонату», и настроение далеко не лирическое — нужна мощная подпитка золотого потока энергетики звука: включите записи Николая Баскова «Памяти Карузо», «О, соле мио» и замрите на мгновенье под сильными струями потоков его голоса.

Это один из немногих певцов, чей цвет ауры, ее тепло, излучение на зал совпадает с энергетикой его мелодий.

Две фигуры на фоне золотистого с примесью красного. Один — в малиновом рубище, босой, стоящий на холодном мраморном полу. Другой — в золоченой тоге, ниспадающей красивыми складками, в богатых сандалиях. Высокомерие в позе, жестах, сила и властность в облике. Христос и Пилат на картине Н. И. Ге «Что есть истина?» (1800 г.). Мы видим, как внутренний свет, исходящий от облика Христа, затмевает сияние одежды римского императора. Свет истины, невыразимо глубокий и мощный, передан золотистожелтой гаммой.

Именно ее избрал художник в качестве выразительного средства. Борьба ослепляющих оттенков власти с глубинными цветами истинной любви и добра — на все это хватило палитры желтого цвета.

Оно может быть рядом — в песнях и романсах, и современной музыке.

Чтобы понять ощущение золота в ауре, послушаем великолепную, просто царственную вещь Бориса Гребенщикова «Под небом голубым есть город золотой…». И не спутаем никогда ощущения гаммы золотого, желтого с его оттенками — эти ощущения должны остаться с нами, в нас, быть понятыми и узнаваемыми.

Похожие

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

закрыть